противогаз

Фил Файн

локальная цензура окружающей среды

Previous Entry Поделиться Next Entry
Про подходы к разрешению градостроительных конфликтов в России (обзор)
противогаз
fima_fr

Текст: Фрейдин Ефим

Текст написан осенью 2016 года в качестве обзора российской практики. После описания контекста развития конфликтологических практик, приводятся различные этапы формирования сферы и названы основные группы/активности.



В начале 20 века формулируется теория конфликта, а к середине века исследователи различают две макросоциологические модели [Смелзер, 1994]:

- общества социальных изменений (для которого конфликт обладает конструктивными функциями и является одним из драйверов развития)

-бесконфликтного общества (в котором конфликт игнорируется, а потому укореняется). Одним из критериев различения является социальное разнообразие (наличие множества интересов, стейкхолдеров, социальных групп) - гетерогенная структура общества социальных изменений и гомогенная в бесконфликтной модели. Исследователи в качестве примера бесконфликтного общества приводят тоталитарные страны [Л.Козер, 2000], рассматривая структуру градостроительного процесса в СССР, указывают на единого интересанта – государство [Меерович, 2008]. В советской (и, судя по работам Дж.Джекобс - модернистской) системе планирования, градостроительная ситуация содержит лишь одного социального субъекта (группу совпадающих интересов), остальные учтены через нормы и правила. Пространство регионов, городов, районов перестраивается исходя из целей этого субъекта, конфликты с другими не рассматриваются или решаются непланировочными методами, бескомпромиссно (например - переселение и снос городов при строительстве гидроэлектростанций), исключение составляют территории исторически ценной застройки, которую отстаивают градозащитные движения, краеведы, историки (но и в этом случае происходит функциональное разделение - город-музей не совпадает территориально с живым индустриальным городом и принимает форму либо музея под открытым небом, либо туристическо-административного района, либо ждёт своего часа, разрушаясь [Фрейдин, 2012]).

Коллапс системы принятия решений и экономики в 1990х годах привёл к формальному появлению множества субъектов в градостроительной ситуации: сохраняется государство (национальные интересы, федеральные объекты и функции), жители и локальные территориальные сообщества, есть публичное городское самоуправление (как общегородской субъект), бизнес и девелоперы (с экономическими интересами), иные стейкхолдеры, интересы которых затрагиваются пространственными изменениями. Также набирают силу градозащитные движения - в сфере сохранения наследия, экологические, инициативы по защите прав маломобильных групп, представлены интересы пешеходов и велосипедистов, сторонников общественного транспорта, в том числе скоростного, локальные инициативы (“друзья” того или иного района, дворовые сообщества), сообщества по интересам (многодетные семьи, скейтеры, музыканты, например) - они могут быть постоянными или временными, на период конфликта. Базовая структура градостроительной ситуации усложняется новыми связями этих социальных субъектов между собой и пространством. Усложняется и пространственный уровень ситуации - появляется “слой” границ земельных участков, конкурирующие интересы (выраженные в требованиях к пространству, концепциях, проектных предложениях), приватные территории (юридически или в силу использования) - между пространственными элементами ситуации также возникают связи.

Было бы легко редуцировать социальных субъектов до их социально-биологической репрезентации в физическом пространстве (впрочем, в сводах правил, нормативах проектирования именно так и сделано), но сопровождающие или внутренние (внутри позиций из социального субъекта и связанного с ним пространственного объекта) конфликты могут масштабироваться и иметь последствия для ситуации в целом. С другой стороны есть стадия градостроительного конфликта, когда инструменты социального проектирования исчерпаны и необходимо разрешать противоречие в рамках архитектурных, градостроительных, управленческих и земельных решений - сформировать задание на проекты/системы, визуализировать в концепции и рассматривать конфигурацию пространства.

В этих условиях - изменения базовой макросоциологической модели - градостроители (планировщики, урбанисты, управленцы) и инициаторы проектов в России существуют уже четверть века, сталкиваясь с открытой стадией конфликта в виде протестов, судов, заморозки проектов. Градостроительный кодекс для части проектов предполагает систему градостроительной документации (правила землепользования, проекты планировки и др.), проведение публичных слушаний - формат прямого контакта разработчиков проекта и стейкхолдеров. Строительная экспертиза и нормативная база по-прежнему обеспечивают минимальные требования к пространственным решениям, соответствуя безопасности и потребностям анонимного пользователя (однако эти требования сформулированы в рамках бесконфликтной модели и в региональных системах продолжают воспроизводиться без связи с целями развития территорий, внося дополнительную конфликтную составляющую при проектировании отличных от микрорайонов планировочных структур жилой застройки, например). Существует инструментарий сервитутов, разрывов, связей и барьеров, изъятия земли, который позволяет закреплять результаты конфликтного взаимодействия в проектах и решениях. Но протесты не прекращаются.

В 1990е годы появилось несколько конфликтологических практик - группы социологов, конфликтологов сопровождали инфраструктурные проекты в Москве и градостроительные разработки института Ленгипрогор (теперь - ФГУП НИИПИ Урбанистики). Они ввели в обиход блоки диагностики конфликтов, форматы предпроектных гуманитарных исследований, переговорных процессов, информирования и консультирования жителей [Дридзе, Цой, Акимкин, 2001], [Постоленко, Чернова, 2007].

В 2000е годы девелоперские компании организуют PR-службы для продвижения своих проектов, целью которого является не поиск решения конфликта, а обеспечение бесконфликтного строительного процесса - посредством информационных кампаний, применения любых методов против оппонентов (в том числе силовых по отношению к градозащитникам), GR-службы и нерегламентированные градостроительные процедуры согласований обеспечивают скрытые переговоры в высоких кабинетах. Участники подобных проектов действуют в рамках модели бесконфликтного общества, защищая и представляя интересы инициатора проекта, присоединяясь к его коалиции (при этом, в случае корпоративных проектов - на приватной территории, без угрозы иным интересам, применение такой модели проектирования оправданно).

В 2010-х архитекторы и планировщики переходят к градозащитной практике, что привело к апробации различных образцов решения конфликтов - от киоска архитектора и лэнд-арх фестивалей (тестирующих решения в среде), популяризации наследия, попыток формирования градозащитного движения и образовательных циклов, до формирования альтернативных проектных предложений, проведения конкурсов, создания специализированных консалтинговых бюро и независимых экспертных групп. Можно утверждать, что этап становления конфликтологических практик, связан с возможностью и приобретением навыков пользования “правом на город” - попыткой включения и влияния жителей на градостроительные процессы. Насколько реально изменение градостроительных решений, или всё ограничено церемонией публичных слушаний, PR-технологиями, снижением протестных настроений с одной стороны, и остановкой проектов с другой (отмена строительства до лучших времен или лучших проектных предложений) - открытый вопрос для прикладных исследований.

Второй тренд 2010х - процесс разработки стратегий развития, подготовки градостроительной документации в рамках которого проводятся социологические исследования, стратегические сессии, общественные консультации. Близкая по характеру к работе конфликтологов первой волны, методика стала применяться на инфраструктурных проектах в Москве, хотя по-прежнему есть признаки недоработки (что касается реакции жителей на проекты в целом). На внешние проявления конфликтов и снижение протестного настроения направлен информационный сервис городского портала и приложение Активный гражданин; подробные предпроектные исследования сделаны для проекта “Моя улица” (Центр городской антропологии КБ Стрелка), “Культура Москвы” (Институт социально-культурных программ). С городскими смыслами, кодами и конфликтами в режиме воркшопов и экспертизы работает сеть центров прикладной урбанистики.

В последнее время также реализуются программы по изданию и просвещению в вопросах адвокативного планирования (Г.Санофф, Лаборатория адвокативного планирования, спецкурс ВШУ), современных методов градостроительного планирования (исследовательских - “Археология периферии”, управленческих - “Мастерплан”), общественных слушаний и градозащитных движений (циклы “Время решить” института Стрелка, отдельные сессии Московского урбанистического форума в 2012-2013 году, цикл “Хранители” и иные инициативы – см. [Фрейдин, 2013]).

Собственно градостроительные конфликты являются пространством самообразования и появления новых конфликтологических опытов: Охта-центр (конкурс, аналитическая работа), проект застройки стрелки и охрана наследия в Самаре (опыт исследований, альтернативных проектов, проработка стратегий для конкретных кварталов, Том Сойер Фест и другие), Триумфальная площадь в Москве (конкурс, альтернативное проектирование, новые подходы к общественным пространствам), благоустройство Любинского проспекта в Омске (участие внешних экспертов, корректировка проекта благоустройства, формулирование концептуальных требований к проекту).

В условиях слабого проявления позиций, слабой дифференциации субъектов (в рамках проектов) и пассивности жителей конструктивная роль конфликтов имеет большое значение: конфликты активируют социальную жизнь общества, высвечивают нерешенные проблемы, зондируют общественное мнение, могут способствовать созданию более благоприятных условий, способны выполнять функцию сплочения группы перед лицом внешних трудностей, способствуют поиску продуктивных решений проблем, оптимизируют межличностные отношения. [Анцупов, Баклановский, 2009]

Накапливаемый опыт нуждается с одной стороны в систематизации и обсуждении, с другой - в презентации в качестве целостного подхода к проектированию в условиях общества социальных изменений и управлению градостроительными конфликтами.


?

Log in