Ефим Фрейдин (fima_fr) wrote,
Ефим Фрейдин
fima_fr

Categories:

В случае наследия

У этих размышлений есть несколько оснований:

● Конфликтность российского общества обязывает мало того что учитывать разные интересы, но управлять их взаимодействием при желании какого-либо конструктивного исхода

● Наблюдения за деятельностью архнадзора, органов охраны памятников в Москве, взаимность и внутренняя противоречивость которых носят иногда деструктивный для процесса характер.

● Смутное представление о международной практике в виде фрагментарного знакомства с руководствами English Heritage (организация по охране наследия в Англии), диссертацией К.Густавсона об опыте Halland model, работами по экономике сохранения наследия различных авторов.

● Непродолжительное ознакомление с теорией, практикой и практиками, законодательством об охране памятников в советском союзе и современной России.

В этом эссе я рассмотрю сценарии сохранения, процесс работы и несколько схем финансирования проектов.

Эссе опубликовано в журнале Современная архитектура etc, который вышел в июне этого года. Оно завершает серию статей по сохранению наследия, запланированных мною по результатам исследования в институте Стрелка 2010-2011 года (studio Preservation Next). Настоящее эссе было подготовлено в рамках предпроектной работы для цикла Хранители 2012 года, который институт Стрелка проводил совместно с Мосгорнаследия. Отдельные тезисы основаны на диссертационном исследовании “Градостроительное проектирование в условиях конфликта” (2006-н.в.)

Сценарии

Принято считать, что с памятниками у нас много проблем. На самом деле, такое простое игнорирование работы с историческими зданиями (а, на минуточку, таковыми потенциально являются все постройки 25-ти или 40-летней давности в зависимости от системы координат) приводит к чрезвычайному сужению палитры работы в какой-либо существующей застройке: к ожиданию выкупа собственности, тотального сноса и при необходимости - воссоздания предмета охраны объекта культурного наследия. Вся эта экономика (разборка, воссоздание, переплата за обслуживание финансов) переходит с накладными расходами на переселение жильцов и прибылью всех звеньев девелоперской цепочки в стоимость квадратного метра.

Вообще-то новострой - победа нового над историческим - лишь четверть от горизонта, а учитывая законодательство - это сектор на севере, где никогда не восходит солнце, да и не светит. Такая вечная ночь и полутень. Остальные три четверти - это полная победа истории (то, что видят излишне зашоренные хранители, к коим, к счастью уже не относится даже Архнадзор), равносильное соперничество современного и исторического и компромиссное сохранение с включением новых элементов.

Перед тем, как я перейду к разбору этих равновероятных исходов борьбы, рассмотрим саму ситуацию в которой она возникает.

В ней есть существующая часть города (по масштабу - вплоть до отдельного здания), которая с точки зрения экспертов обладает исторической ценностью. С ней связана группа горожан, для которой эта ценность и здание как свидетельство определяют “идентичность”. В этой ситуации есть и ресурсы, которые тратятся на сохранение. Поиск этих ресурсов обычно приводит в ад или к меценату - в зависимости от везения. В то же время уже есть опыты, которые указывают на направление для рытья спасительного хода их этих катакомб экономики культурного наследия.

Включим элементы противодействующей стороны. Это Его Величество Изменения, в каком угодно выражении - Ветер Перемен, Новая метла или просто Время. С ними приходит “новая функция” и “другие интересы”. Боюсь, что именно изменение назначения здания, его формы собственности влекут за собой трансформацию пространства и всплеск девелоперской активности, за которой кроется экономический интерес, что их диктует - тренд или местоположение? Размещение мединститута в бывшем магазине, я считаю, убило центр Омска (для Новосибирска тоже справедливо - в отношении “Архитектурной академии”, “Мэрии”, “Музея” и других).

Сохранение наследия это в какой-то мере противостояние истории и разрушительным действиям самого человека (любопытно, что история сохранения наследия - это либо подъем национализма, либо отрезвление после войн).

Обратимся к тактикам сохранения.

Наименование

Что происходит с историческим

Что в современности

Результат

1

Сохранение

Реставрация здания, восстановление социальной программы

Поддержка реставрации, обеспечение исторической функции, отказ от современного использования

Музей актуальной или не актуальной культуры с подлинными стенами, экспонатами, если повезет - и действующими лицами. Этого боятся все девелоперы. Пример: исторические дворцы

2

Новое строительство

Физическая потеря памятника

Воссоздание исторического облика в современных материалах и новая функция

Новодел, которого боятся все профессиональные хранители, отторгающий пользователей своей искусственностью и не имеющий исторической ценности, а следовательно всех бонусов дома с историей. Пример: воссозданные церкви, новые этнодеревни.

3

Соперничество

Сохранение подлинного пространства и элементов программы

Развитие программы в историческом объекте, создание нового здания на почтительном расстоянии от старого.

Два в одном, тянитолкай, который привлекает ценителей прошлого и удовлеворяет воле инвестора по утрасовременной функции и облику. Характерный пример: Лофты

4

Регулирование взаимодействия

Сохранение подлинных пространств и уникальных элементов

Фрагментарная реализация новой программы, адаптирумой к историческому объекту

Уникальные объекты, сочетающие современную функцию, предысторию и историческое пространство. Примеры: кинотеатр Победа в Новосибирске, ресторан Ля Мезон.

Девелоперу - девелоперово

То, что пора просто действовать в рамках закона - пустые слова со времен сидельца Фунта. Другое дело, что сохраняя хотя бы (на крайняк) фрагментарно историческое здание, девелоппер обречен на получение уникального и неповторимого архитектурного решения (качество, правда зависит исключительно от проекта, и совершенно не зависит от финансирования или желаний клиента - петербургские мегапроекты Эрмитажа или Синода тому примеры). Кроме того, его новое здание “совершенно бесплатно” (на самом деле - за стоимость реставрации) получает историю или миф о том, что в нем раньше происходило, с соответствующими времени происшествия материальными свидетельствами - кирпичами, кандалами и следами пуль на стенах. Казалось бы почему ни у кого нет возможности полежать в палате Ф.М.Достоевского, разве что у солдат, которые посещают сохранившийся деревянный госпиталь в Омске. В его конкуренции с госпиталем ветеранов войн, правда, эта история не нужна. Но в борьбе против сноса она имеет небольшое значение (госпиталь хотят занять под автостоянку... впрочем конструктивистский клуб Металлист по одному из проектов ожидает та же участь, тенденция).

Хранителю - хранителево.

Сегодня (на момент написания текста) в facebook Денис Ромодин (краевед, зачинатель проекта соварх) сокрушается, что жители выступают за снос (по новейшим данным - и против тоже) очередного исторического здания (общежитие ЦКБ). Он будит по ночам, пикетирует, дискутирует, останавливает бульдозер, разбирается с документами. Дом уже снесли, люди без плохого, но жилья.

Или вот дом врача Шерешевского в Омске - дерево, в стиле модерн, наполовину разобран в порыве попытки реставрации. Брошен. Благо там никто не жил последнее время. Но что делать с жилыми деревянными зданиями? Ставить на охрану и подписывать владельцам смертный приговор (строгость закона о наследии не может не радовать). Жить в Ветхом сложно. Жителю - жителево, архитектору - архитекторово.

Стратегия: процесс

Работа с объектом наследия начинается с фиксации его различной ценности. Это ряд исследований - история, раскрытие и фиксация памятника, простроение массива информации, который объясняет уникальность этого здания (части города).

Следующий шаг - предупреждение неизбежного конфликта девелопера (даже невидимого и несуществующего) с хранителями и жителями: встреча с местным сообществом и старт переговоров. Среди них окажутся и старожилы, и предприниматели. 3% максимум (по мнению В.Л.Глазычева) присоединятся к авантюре по проектированию будущего этого объекта наследия.

Если на встречу пригласить экспертов: специалиста по всяческой недвижимости, представителя управляющей компании, местного бизнесмена, архитектора, экономиста, маркетолога, реставратора - есть шанс получить и профессиональное суждение о перспективах здания.

Сформулируйте концепцию развития - социальную программу, схему пространственных изменений, которые соразмерны с ограничениями, продиктованных ценностью здания - например ряд жилых домов в Омске не может потерять советскую символику: в сочетании с деревянной архитектурой она делает их единственными в своем роде (хоть и в районном или городском масштабе), потому девелопер уже во второй раз проводит конкурс на архитектурное решение для соседнего с ними участка.

Представив социально-пространственную концепцию на публичных слушаниях получите отрицательные и положительные отклики. Деньги на проектирование еще не потрачены, так что бояться нечего.

После доработки концепции можно приступить к реализации замысла в проектном решении - в доступных методах реставрации и строительства, коммуникаций и маркетинга, социального проектирования. Необходимость представления общественности проекта также доказана горьким опытом девелоперов и инвесторов (например недавно был приостановлен проект WWF, в результате переделок измененный до неузнаваемости, он предполагал экологическую реконструкцию исторического объекта по сценарию регулирования взаимодействия старого и нового). Тогда проект заслужит моральное право на воплощение и шанс не встретить градозащитников перед строительной техникой.

У реставрационных проектов есть особенность - как и всякий архитектурный проект его должно воплощать с привлечением профессиональных строителей, но дополнительно имеющих опыт работы в исторических зданиях и с особыми материалами, владеющих традиционными техниками (работа с белым камнем, альфрейные работы).

Финансирование

Работа с выявленным объектом культурного наследия раньше позволяла привлечь бюджетное финансирование разного уровня. Сейчас ценен опыт фонда “Иркутская слобода” (Ю.Перелыгин, М.Меерович, Е.Григорьева), который для реализации экспериментального проекта квартала 130 в Иркутске получал средства от группы инвесторов, по программе переселения из ветхого и аварийного жилья, финансирование на инфраструктуру и из других источников. В совокупности это позволило развернуть масштабную реставрацию и реконструкцию квартала деревянной застройки. Halland model, реализованная в Швеции и опробованная в Польше привлекла в качестве инвестора для реставрации исторической застройки Биржу труда (крупнейший потенциальный инвестор в регионе). В обоих проектах конечными пользователями стали крупные корпорации, что обеспечило компенсацию части затрат.

Другим механизмом стало привлечение специально подготовленных, но не профессиональных строителей на некоторые реставрационные работы, что позволило и создать новые рабочие места, сформировать бригады, обучить людей - и в тоже время произвести собственно реставрацию и несколько уменьшить финансовую нагрузку на проект.

Формирование пула инвесторов в рамках финансирования фонда или управляющей компании реализуется в виде партнерства (conservation area partnership) или по модели bid (busyness improvement district). Обе схемы опробованы в Великобритании, где по первой велось частичное финансирование из бюджета (при наличии существенной части средств в рамках самого партнерства), по второй - управление развитием района, в том числе исторических, через взаимодействие представителей бизнеса, власти, жителей, управляющей компании, на ней размещенных, которые решают сколько, на что тратить и как изменять среду.

Фандрайзинг для проектов сохранения не сводится к поиску грантов и меценатов. Устраиваются различные события (праздники, фестивали, марафоны), подчеркивающие и значимость проекта и историческую ценность здания. В этом плане интересна как раз работа фонда дикой природы, различные финансовые инструменты предлагает американский national trust (например - вложения в своеобразный пенсионный фонд с ежегодным возвратом части вклада и возможностью направить все оставшиеся средства после смерти на реставрацию наследия).

Единственная “трудность” сохранения наследия в том, что оно не приносит денег владельцу. Но по утверждению экспертов - все что вокруг получает дополнительные прибыли (об этом можно прочесть в материалах по гедонистической оценке культурного наследия) - рестораны, гостиницы и другие элементы туристической инфраструктуры это элементарный, но показательный пример.

Реализация этой или любой другой стратегии сохранения, учитывающей взаимодействие старого и нового, предупреждение стычек между врагами, создание фонда для финансирования - дает шанс, что в города возвратятся подлинные исторические пространства, в которые по закону о наследии должен быть обеспечен свободный доступ граждан, пусть и по согласованному с органами охраны режиму регулярных воспоминаний.

Tags: strelka, диссертация, исследует, наследие, статья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments